В начале XVIII столетия, после основания Петербурга, здесь, в новой столице, стали накапливаться художественные ценности и были заложены основы будущих коллекций живописи и скульптуры, памятников археологии и прикладного искусства, монет и медалей, т. е. всего того, чем так богат Эрмитаж сегодня.

Предшественницей Эрмитажа была Кунсткамера — первый музей России, основанный в 1714 году и открытый для обозрения в 1719 году. Подобно кунсткамерам, возникшим несколько ранее при западноевропейских дворах, петербургская Кунсткамера не была художественным музеем, ее коллекции отличались бессистемностью и пестротой. Кое-что из них, так же как и некоторые вещи из дворцов, поступили позднее в Эрмитаж.

В петровской Кунсткамере среди всевозможных «монстров» и «раритетов», анатомических, зоологических, ботанических и прочих коллекций, астрономических и физических приборов, монет и медалей, памятники изобразительного искусства занимали довольно скромное место, но все же начало их собирательству было положено.

В числе первых попавших в Россию образцов западноевропейской живописи были картины голландца Адама Сило, посредственного художника и отличного корабельного мастера, у которого Петр I в бытность свою в Амстердаме брал уроки черчения и проектирования судов. Петру, мечтавшему «ногою твердой стать при море», нравились картины Сило - они изображали море с кораблями и отличались такой тщательностью исполнения всех деталей, что, казалось, по ним можно было изучать оснастку судов.

Эти пейзажи украшали галерею петергофского дворца Монплезира, с террасы которого взору открывалась широкая гладь Финского залива.

В дальнейшем из-за границы продолжали поступать картины, предназначенные для петербургских и пригородных дворцов. Например, в последние годы жизни Петр I купил более 100 полотен у английских купцов Эванса и Эльсена. В 1716 году на аукционе в Амстердаме была приобретена картина работы великого голландского художника Рембрандта «Прощание Давида с Ионафаном». Эта картина, поступившая в Эрмитаж из Монплезира только в 1882 году, и по сей день стоит в ряду шедевров картинной галереи.

В 1720 году в Петербурге появилась первая античная скульптура — статуя Афродиты, позднее названная Венерой Таврической.
Мраморная богиня, найденная в 1718 году в Риме, была уступлена в результате длительных дипломатических переговоров папой Климентом XI русскому царю. С большими предосторожностями производилась перевозка этого ценного мрамора из Италии в Россию: через Альпы на мулах, затем кораблем по Дунаю до Вены, здесь на повозке, предназначенной для дальнейшей транспортировки, установили специально изготовленный по этому случаю станок на пружинах. Наконец статуя прибыла в Петербург и была водружена в Летнем саду. Существует версия о том, что кто-то покушался уничтожить «белую дьяволицу» — ее нагота казалась непристойной, но Петр весьма дорожил «мраморной Венус» и приказал выставить у статуи вооруженную охрану.

Известно, что в Кунсткамере хранились и памятники культуры народов Востока — «... медальное, татарским письмом внутри и снаружи насеченное блюдо, при старом японском зеркале...», золотые и серебряные сосуды, восточные монеты, оружие, а также изделия из слоновой кости, ценного дерева, камня «...из Восточной и Западной Индии и других далеких стран».

Оживление торговых связей с Китаем обусловило появление на берегах Невы китайских художественных изделий — лаков, фарфора, шелка.

В Эрмитаже и сейчас выставлены сделанные по заказу Петра I китайские шелковые обои и фарфор, в частности сосуды для дворцовой аптеки.

В петровское время была собрана первая отечественная археологическая коллекция — так называемая Сибирская коллекция древних золотых предметов — поясных блях, шейных гривн и других украшений. По-видимому, эти веши происходили из погребальных курганов приалтайских степей, хищнически раскопанных и разграбленных кладоискателями — «бугровщиками» в начале XVIII века. Часть их попала к владельцу уральских заводов Никите Демидову, который в 1715 году поднес царице по случаю рождения царевича-сына «богатые золотые сибирские бугровые вещи и сто тысяч рублей денег». Вскоре, по распоряжению Петра, сибирский губернатор князь Гагарин препроводил в Петербург еще партию собранных им золотых вещей того же происхождения. Так была составлена коллекция уникальных памятников древности, известная ныне по всем мире.

Возможно, ее пример навел на мысль организовать систематический сбор историко-культурных ценностей, и в 1718 году последовал указ, предлагавший населению в случае находки сдавать за вознаграждение местной администрации: «каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи и птичьи... также как и старые подписи на каменьях, жилезье или медии, или какое старое и ныне необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необыкновенно».

Петр I был одним из первых на Руси собирателей монет. Монеты и медали рассматривались тогда как своеобразная летопись, и устремления Петра, в известной мере, свидетельствовали о возросшем в русском обществе интересе к изучению истории, в частности, отечественной.

Коллекция Петра легла в основу нумизматического собрания Кунсткамеры, куда затем влились частные коллекции некоторых вельмож. Известны случаи покупки больших коллекций за рубежом, как, например, в 1721 году в Гамбурге «Ледерова медального кабинета», а также 150 серебряных вызолоченных медалей с изображением римских пап «маянского монетных дел назирателя Лауферта». Тогда же зародилось и русское медальерное искусство, блестящие образцы которого широко представлены в Эрмитаже на выставках отдела истории русской культуры. Медали начали выбивать в память выдающихся событий общественно- политического характера, в частности в ознаменование побед русских войск в Северную войну 1700—1721 годов; их изготовляли на отечественных монетных дворах, иногда заказывали за границей. Сохранилась медаль, отчеканенная на Парижском монетном дворе при посещении его Петром. Русские медали того времени отличаются высоким художественным качеством и ясностью идейного замысла, надписи на них всегда лаконичны и выразительны. Например, «Небываемое бывает» (по случаю славной морской победы — захвата в 1703 году в устье Невы двух неприятельских военных кораблей силами солдат, посаженных на простые шлюпки) или «Был у неприятеля 90 лет, взят 1702 октября» (на взятие Шлиссельбурга); «Союзом мира связуемы» (в честь Ништадтского мира, положившего конец войне со Швецией).

Таким образом, в первой четверти XVIII века не только был заложен фундамент, на котором впоследствии стало возможно создание художественного музея, но и в какой-то мере наметился его будущий профиль, направление — Россия, Запад, Восток, живопись, скульптура, нумизматика, археология и т. д.

Вся последующая судьба коллекций связана с- историей зданий, в которых размещается современный музей. Их четыре — Зимний дворец и три здания Эрмитажа (условно именуемые Малый, Старый и Новый). Соединенные между собой крытыми переходами, они составляют один из самых замечательных архитектурных ансамблей Ленинграда. К ним примыкает здание бывшего придворного Эрмитажного театра, сооруженного в 1783— 1787 годах Джакомо Кваренги. Театр (сейчас лекторий музея) соединен со Старым Эрмитажем широкой однопролетной аркой, перекинутой через Зимнюю канавку.

Зимний дворец, выдающийся историко-архитектурный памятник города, в течение полутора столетий служил царской резиденцией, а в дни Великого Октября стал ареной величайших исторических событий. Это грандиозное здание, выстроенное в 1754—1762 годах в стиле русского барокко зодчим В. В. Растрелли (1700—1771), отличается живописной красотой архитектурных форм и богатством декора. Ряды белых колонн украшают фасады, увенчанные пышными лепными фронтонами, причудливые наличники обрамляют окна, над линией карнизов расставлены вазы и статуи. Торжественность и величавость сочетаются в этом наиболее совершенном создании Растрелли с праздничностью и жизнерадостностью.

Необыкновенным богатством отличалась внутренняя отделка залов, росписи, лепка, позолоченная резьба по дереву, зеркала. И вместе с тем дворец плохо отапливался: «...холод везде несносный... все камельки, а печи только для виду...», — пишет вельможа, часто бывавший при дворе.

На протяжении 80—90-х годов во дворце велись капитальные переделки, архитекторы Джакомо Кваренги (1744—1817) и И. Е. Старов (1744—1808) заново отделали ряд дворцовых залов в стиле классицизма, утвердившемся в русской архитектуре к концу XVIII столетия. Перестройка интерьеров продолжалась и в первой трети XIX века, когда во дворце работали такие крупные архитекторы, как К. И. Росси (1775— 1849)—строитель «Галереи 1812 года» и Огюст Монферран (1786— 1858), по проекту которого был создан Петровский зал.

История почти не сохранила имен мастеров из народа — лепщиков, паркетчиков, позолотчиков, краснодеревцев, подлинных артистов своего дела, трудами и талантами которых создавалось пышное великолепие Зимнего дворца. Сведения о них отрывочны и скудны. Так, известно, что в 1755—1757 годах во дворце работали «живописного художества мастер» Иван Вишняков и его помощник Иван Вельский с братьями, позолотчик Иван Евстифеев, скульптурного дела подмастерье Василий Чванов и некоторые другие.

Зимою 1837 года из-за неисправности дымоходов во дворце вспыхнул пожар. Он бушевал три дня, оставив после себя лишь обгорелые стены. «Огонь хлестал из окон, каскадами лился по простенкам, бил фонтанами, взвивался, пробегал по карнизам, допытливо искал везде забытой пищи, и, сокрушив там и сям какой-нибудь ничтожный остаток, улетал в воздух, умирая в нем подобно зловещему метеору! .. долго после пожара площадь с утра до вечера была наполнена толпами, в грустном раздумьи безмолвно смотревшими на величественный и печальный вид гигантского остова»,— писал очевидец. Зимний дворец восстановили в невиданно короткие сроки.

Восстановительные работы велись под руководством архитекторов В. П. Стасова (1769—1848) и А. П. Брюллова (1798—1877), в них принимало участие более 8 тысяч рабочих, и к весне 1839 года отделка главных залов была закончена.

Снаружи дворец был восстановлен в первоначальном виде, внутри же претерпел изменения. Большинство парадных залов было отделано заново в стиле позднего классицизма (Георгиевский, Николаевский, Малахитовый и др.), некоторые, как например, Галерея 1812 года и Петровский зал, воссоздали в их прежнем «допожарном» виде, а Главную лестницу—в соответствии с замыслом Растрелли. Таким, за небольшими изменениями, и доплел до нас дворец.

Малый Эрмитаж, или Ламотов павильон, был построен в 1764— 1767 годах по проекту профессора петербургской Академии художеств Ж. Б. Валлен-Деламота (1729—1800). Затем по сторонам Висячего сада были сооружены примыкающие к павильону галереи и небольшой жилой корпус (теперь библиотека Эрмитажа) фасадом на нынешнюю улицу Халтурина. В одной из галерей разместили живопись, часть другой (восточной) также занимали картины, а часть — пандус, который вместо лестницы соединял первый и второй этажи. Строительство всего этого ансамбля осуществил архитектор Ю. М. Фельтен (1730—1801). Впоследствии галереи были перестроены, а пандус уничтожен.

Рост художественных коллекций вызвал необходимость сооружения Фельтеном еще одного здания, вытянувшегося в линию с Зимним дворцом и Эрмитажем фасадом на Неву, позднее его стали называть «Старый Эрмитаж» (1775—1784 год).

Оба здания сохранили свой первоначальный внешний облик, внутри же были коренным образом перестроены в 50-х годах XIX века архитектором А. И. Штакеншнейдером (1802—1865).

Фельтеновский Эрмитаж (ныне в нем размещается выставка итальянского искусства XIV—XVI веков), после постройки нового здания музея, о чем речь будет ниже, был отделан в качестве жилого дворцового помещения для приема знатных иностранных гостей.

В Малом Эрмитаже (Ламотов павильон) вместо нескольких комнат Штакеншнейдер создал просторный и светлый Павильонный зал. В той части зала, где в пол вделана мозаика (копия с античной) работы русских художников (1847—1851 годы), обучавшихся в Риме, до этого находился зимний сад с тропическими растениями и редкими птицами, а за ним сохранившийся и сейчас летний, Висячий сад, с фонтаном и мраморной скульптурой, разбитый на плоской крыше дворцовых конюшен в XVIII столетии. Толстый слой грунта позволяет высаживать в этом садике не только цветы, но и большие кусты сирени.

В Павильонном зале теперь экспонируется итальянская мозаика XVIII—XIX веков и часы «Павлин» — диковинка XVIII века (работы английского мастера Джеймса Кокса) со сложным механизмом, приводящим в движение фигуры всех птиц — павлина, совы и петуха.

Эрмитаж того времени не был музеем в современном понимании, все вещи располагались так, «чтобы совокупность различных предметов приятный вид производила»,— отмечает путешественник Георги в своей книге «Описание российского императорского столичного города С-Петербурга», изданной в 1794 году. С помощью того же источника можно представить себе как выглядел Эрмитаж. «Ряд комнат на берегу Невы украшен с наиизящнейшим вкусом, полы штучные, потолки с живописью, большие закругленные окошки с зеркальными стеклами, хрустальные паникадила, шелковые занавески... Во всех комнатах находятся так же картины и богатые вазы, урны, группы...»

В 1764 году в Зимний дворец прибыла большая партия картин, купленная у прусского коллекционера-коммерсанта Гоцковского. Этот год принято считать датой основания Эрмитажа.

Гоцковский, коллекция которого насчитывала 225 картин, главным образом фламандской и голландской школы, собирал их для прусского короля Фридриха II, но в связи с неудачами Семилетней войны финансы «старого Фрица» были в плачевном состоянии, он отказался от покупки, коллекция попала в Россию.

Вслед за этим в Петербург начинают прибывать все новые и новые сокровища, отдельные вещи и целые коллекции, приобретаемые за границей русскими дипломатами и специальными агентами.

Так, на протяжении 1767 -1768 годов русскому послу в Париже Д Л. Голицыну удается купить шедевр кисти Рембрандта [p]«Возвращение блудного сына» и на аукционах и распродажах — десятки других картин западноевропейских мастеров.

Особо важное значение для формирования картинной галереи Эрмитажа имела покупка трех первоклассных коллекций — Брюля, Кроза и Уолноля.[/p]

Брюль - влиятельный министр саксонского курфюрста Августа III, собирал свою коллекцию тогда, когда он руководил покупками картин для Дрезденской картинной галереи. После смерти владельца его наследники распродали это богатейшее собрание. Таким образом попали и Эрмитаж четыре портрета кисти Рембрандта и среди них «Портрет | старика в красном», четыре пейзажа Якоба Рейсдаля, «Получение письма» Терборха, «Персей и Андромеда» Рубенса и др.

После покупки в 1772 году в Париже прославленной коллекции Крот, картинную галерею Эрмитажа украсили: «Юдифь» Джорджоне и «Святое семейство» Рафаэля, «Оплакивание Христа» Веронезе и «Вакх» Рубенса, «Даная» Тициана и «Даная» Рембрандта, почти триста бесценных полотен.

В 1779 году в Лондоне была приобретена большая коллекция, составленная еще в первой половине столетия известным коллекционером лордом Уолполем, долгое время занимавшим пост премьер-министра Англии. 198 картин перекочевали из Хоутон-Холла, родового замка Уолопей, в Петербург, пополнив коллекции Эрмитажа произведениями ван Дейка, Иорданса, Снейдерса, Пуссена и одной вещью Рембрандта «Жертвоприношение Авраама».

Не все покупки достигали берегов русской столицы. В 1771 году буря разбила следовавший из Голландии корабль, в трюмах которого находились картины. Весь ценный груз очутился на дне Северного моря.

Покупка в эти же годы картин из коллекций Шуазеля, Кобенцля, Бодуэна, Конти и других вывело Эрмитаж в число лучших художественных собраний Европы. К 1785 году в Эрмитаже насчитывалось 2658 картин, причем уже тогда в его стенах была сосредоточена почти вся нынешняя коллекция произведений Рембрандта.

Высокое художественное качество вещей, их умелый подбор в значительной мере объяснялись тем, что Екатерина II, сама мало разбиравшаяся в вопросах искусства, широко пользовалась советами своих зарубежных корреспондентов — философов Вольтера и Дидро и знатока искусства — барона Гримма.

Гравюры, скульптура, рисунки, античные и восточные резные камни, гобелены, ювелирные изделия и т. п., дополняя живопись, придавали коллекциям Эрмитажа широту и разнообразие, свойственные немногим западноевропейским художественным собраниям.

Некоторые вещи исполнялись по специальному заказу, примером чего служит мраморная статуя Вольтера, изваянная в 1781 году известным французским скульптором Антуаном Гудоном и картина-аллегория, прославляющая Россию,— «Младенец Геркулес, удушающий змей», написанная в те же годы президентом английской Академии художеств Джошуа Рейнольдсом.

В конце 1780-х годов в Эрмитаже была создана копия в натуральную величину (по сей день единственная в мире) лоджий Рафаэля. Группа мастеров-копиистов во главе с немецким художником X. Унтербергером семь лет работала в Ватикане. Фресковая стенная роспись копировалась на полотна, которые по частям отсылались в Петербург, где их натягивали на стены и потолки галереи, пристроенной Джакомо Кваренги к зданию Эрмитажа, галереи, повторявшей размеры и форму оригинала. В издававшейся тогда газете «Санкт-Петербургские ведомости» публиковались объявления о том, что требуются рабочие, желающие «...для помещения Рафаиловых лож исправлять плотничьи, кровельные, слесарные, столярные, оконные и печные работы...» или объявление о потребности «...для помещения Рафаиловых лож алебастру казанского по 20 коп. за пуд...» и т. п.

Сколь сильное впечатление производило творение великого итальянца под небом Северной Пальмиры свидетельствует случай с персидским путешественником Муртаза Кули-ханом. Когда он, как сообщает современник, осматривая Эрмитаж, вошел в светлую высокую галерею, стены и потолок которой были сплошь покрыты росписями, восторгу этого много повидавшего на своем веку вельможи, казалось, не было предела. «Мы в раю!» — воскликнул он.

В тот же период закладываются основы библиотеки Эрмитажа, насчитывающей в наши дни около 400 000 томов редких книг по истории искусства и культуры. Великая мастерица создавать сама себе славу Екатерина, узнав о денежных затруднениях Дидро, купила его библиотеку, оставила ее в пожизненном владении философа и назначила его библиотекарем с выплатой ему жалованья за 50 лет вперед. Этот эффектный жест «просвещенной государыни», как и покупка у наследников библиотеки Вольтера, получил широкую огласку за границей.

Сокровища Эрмитажа считались личной собственностью императрицы и были мало кому доступны для обозрения. В письме к барону Гримму Екатерина, описывая богатство своих коллекций, самодовольно сообщала: «Всем этим любуются только мыши и я. ..»

С начала XIX века Эрмитаж стал постепенно приобретать черты учреждения музейного типа с несколькими отделениями и специальным штатом хранителей. Но он по-прежнему находился в ведении дворцового ведомства, где его считали «не публичным музеем, а продолжением императорского дворца»

По специальным пропускам был открыт допуск посетителей в залы. Тут бывал А. С. Пушкин — в одной из его записных книжек сохранился набросок статуи Вольтера, датированный 10 марта 1832 года; в стихотворении «Полководец» поэт упоминает изображенных на эрмитажных картинах «сельских нимф», и «девственных мадонн», и «фавнов с чашами». Художники К. И. Брюллов, А. Г. Венецианов, П. А. Федотов, великий украинский поэт Т. Г. Шевченко (в бытность свою учеником Петербургской Академии художеств) и другие мастера русского искусства изучали и копировали в Эрмитаже произведения великих художников прошлого.

В 1839—1850 годах по проекту мюнхенского архитектора Лео Кленце (1784—1864) было построено специальное музейное здание Нового Эрмитажа. Руководивший строительством Н. Е. Ефимов (1799—1851) при- илек к работе талантливых русских мастеров, которые создали ряд замечательных по отделке помещений. Стены облицованы искусственным мрамором разных цветов и оттенков: розовым, красным, оливковым, золотисто-желтым, молочно-белым. Залы украшают порфировые и гранитные колонны, мраморные, местами выложенные мозаикой, полы, массивные двери красного и кедрового дерева, и, наконец, необыкновенной красоты Вазы, чаши, канделябры, столы цветного камня, выполненные для Эрмитажа мастерами Петергофской, Екатеринбургской и Колыванской гранильных фабрик.

Вход, расположенный в центре главного фасада, со стороны нынешней улицы Халтурина, отмечен портиком с великолепными пятиметровыми фигурами атлантов из серого гранита работы скульптора А. И. Теребенева (1812—1859).

Читать 2-ю часть http://chillitalks.com/page/stranicy-istoriimuzej-ermitazh-part2/