Окон здесь вдвое меньше, расположены они реже и, будучи глубоко посаженными в толщу стены, имеют прямоугольные перспективные обрамления. Над первым этажом частично сохранился широкий декоративный пояс узорчатой кирпичной кладки с традиционными для архитектуры Кирилло-Белозерского монастыря керамическими балясинами.

Любопытно отметить, что помещение надстроенного второго этажа палаты почти полностью сохранило интерьер. Длинный зал со старыми кирпичными полами разделен по середине рядом каменных квадратных столбов, на которые опираются своды. Зал едва освещен — дневной свет проникает сюда через низкие арочные окна со слюдяными оконницами. Сейчас в этом помещении размещаются фонды музея. Здесь хранятся вещи уникальнейшей коллекции шитых облачений священнослужителей, церковная утварь и пр. Когда случайный солнечный луч вдруг упадет на шкаф с такой одеждой, невольно останавливаешься восхищенный. На тяжелой лимонно-желтой венецианской парче или вишнево-красном атласе торжественных саккосов нити, выплавленные из золота и серебра, начинают гореть и искриться. А на черном бархате оплечий, рядом с жемчужной обнизью, проявится мерцающий узор из фантастических птиц, зверей и растений.

В 1572 году, почти одновременно с новым корпусом Казенной палаты, над Святыми воротами монастыря была сооружена небольшая церковь Иоанна Лествичника. Надвратный храм возводился на вклад сыновей Ивана Грозного — Федора и Ивана. Здание акцентировало положение главного входа в монастырь. Оно включало два придела: главный был посвящен Иоанну Лествичнику — патрону наследника русского престола царевича Ивана, второй, меньший — Федору Стратилату, в честь дня святого покровителя младшего брата.

По планировке и характеру конструкций церковь в какой-то степени напоминает храм архангела Гавриила. Она только меньше по размерам. Следует, однако, упомянуть об одной конструктивной особенности этого здания. Два круглых столба, служащие опорой для арок барабана, стоят не на стене Святых ворот, разделяющей проезд и проход, а прямо на сводах большого пролета.

Небольшое кубообразное здание церкви не имеет привычных полукруглых апсид. Каждый из фасадов разделен на три вертикальных части узкими лопатками с неглубокими нишками. Кроме алтарной части, расположение лопаток совпадает с внутренними конструктивными членениями церкви. В верхней части сооружение имеет многоступенчатый карниз. Выше его, завершая вертикальные членения, располагаются арки, сплошь заполненные незатейливым узором, выложенным из кирпича.

Раньше храм венчался рядами кокошников с двумя стройными световыми барабанами. Центральный, богато орнаментированный, завершался шлемовидной главой. Другой, возвышавшийся над приделом Федора Стратилата, имел маленькую главку. Впоследствии она исчезла вместе с барабаном, центральная же глава была заменена в XVIII веке другой, решенной в формах архитектуры барокко.

Церковь имела три входа. Главный был расположен со стороны некогда открытой арочной паперти, примыкающей к «сушилу». К нему вела узкая каменная лестница. Как поднимались к двум другим входам, северному и южному, сказать трудно — никаких документов, свидетельствующих об этом, не найдено. Можно предположить, что к ним вели деревянные лестницы, консольно укрепленные в стенах.

Весьма эффектной была двухцветная окраска здания. Стены его белились, а отдельные архитектурные детали красились под цвет кирпича, примерно так же, как сейчас подцвечены окна второго этажа Казенной палаты. Белоснежные стены церкви и Святых ворот еще более подчеркивали яркую, красочную роспись внизу, под сводами арочных пролетов. Сооружение, служившее как бы парадным входом в монастырь, выглядело нарядным и торжественным.

Внутри храм такой же, как и церковь архангела Гавриила. Только алтарная часть, квадратная в плане, перекрыта коробовым сводом. Вдоль южной и восточной стен идет широкая пристенная кирпичная скамья. В толще стен — большое количество арочных ниш и узких полуциркульных окон. Пол — кирпичный. Из внутреннего убранства храма хорошо сохранился четырехъярусный иконостас с остатками росписи на тяблах, а также изумительные по рисунку резные деревянные царские врата, которые составляли «предмет особых попечений устроителей храма». По стилю резьбы и характеру орнамента створки очень близки к вратам многих подмосковных храмов. В мотивах узоров, сплошным ковром покрывающих их, узнаются византийские орнаменты X—XII веков, славянские и др.

К востоку от надвратной церкви вдоль стен монастыря располагались монашеские кельи. Напротив этого храма, около Успенского собора, находился игуменский корпус.
Известно, что сначала кельи сооружали сами монахи из досок и бревен. Каждая келья имела вид маленькой клети, состоящей из одной комнаты с небольшим оконцем и дверью. В XVI веке их стали возводить «сообразно с саном и богатством лица, принимавшего монашество». Для богатых монахов строили кельи в две-три комнаты, с помещениями для прислуги. Это были целые избы с подклетами. Известно, что подобные помещения имели старец Леонид Ширшов и Шереметев. Особенно богатой была, вероятно, келья самого Ивана Грозного, который не только покровительствовал Кирилло-Белозерскому монастырю, но и готовился стать его иноком. «Государевы хоромы» были сооружены к 1586 году, и сам царь и его сыновья Иван и Федор посылают для их убранства многочисленные иконы, парчовые покровы, книги в тяжелых серебряных окладах, золотые кресты, сосуды и т.д.

С середины XVII века деревянные кельи стали заменять каменными. Первые постройки были сооружены непосредственно около Святых ворот. Длинное одноэтажное здание находилось на незначительном расстоянии от стен монастыря. Позднее его надстроили. При этом второй этаж был расширен до крепостной стены, так что внизу образовался темный коридор. Однако, возводя новый этаж, строители не учли несущую способность старой кладки крепостной стены. Под тяжестью сил распора сводов здания в ней образовалась трещина. Мастера вынуждены были соорудить дополнительную стену-контрфорс, с тесовым покрытием, которая существует и в настоящее время.

Фасад братских келий, обращенный на площадь перед Успенским собором, имел высокие сводчатые крытые крыльца и окна, обрамленные нарядными наличниками. Очевидно, так же были решены и фасады других зданий.

В XIX веке все здания келий подверглись перестройке, в результате которой они совершенно утратили свой первоначальный вид.
Последней крупной храмовой постройкой Успенского монастыря явилась Преображенская церковь. Она была возведена в 1595 году по образцу храма Иоанна Лествичника над двухпролетными Водяными воротами, выходящими на Сиверское озеро. Небольшое, вытянутое вдоль монастырских стен здание церкви включает квадратную паперть, на которую ведет крутая каменная лестница. В подклете этого здания находилась небольшая кладовая и пекарня.

Лучше всего этот храм обозревать со стороны колокольни. По архитектурным формам и тщательности отделки он уступает церкви Иоанна Лествичника. Его пропорции тяжелее, фасады отличаются более грубыми деталями. Существует мнение, что эту церковь возводили местные каменщики, еще не имевшие опыта в сооружении таких построек. Руководил работами старец Леонид Ширшов.

В настоящее время здание несколько искажено, особенно в верхней части. Но, глядя на него, можно легко представить себе, как над невысоким четвериком, расчлененным лопатками, поднимались из взбитых, словно пена, рядов кокошников три стройные главы: центральная и две малые над приделами св. Ирины и Николая. Особенно живописным было покрытие алтарной части тремя двухскатными крышами, щепцы которых выходили на восток. Позднее кокошники и три барабана разобрали. Вместо них была воздвигнута деревянная декоративная надстройка. В конце 1940-х годов она сгорела. Сейчас здание перекрыто железной четырехскатной крышей.

Как и храм Иоанна Лествичника, Преображенская надвратная церковь прежде имела три перспективных портала. Со стороны Сиверского озера в храм попадали с крепостной стены. В XVII веке при надстройке этой стены вход заложили. Тогда же был закрыт и большой пролет Водяных ворот.

После сооружения Преображенской церкви строительная деятельность монастыря приостановилась. В связи с нашествием на Русь польско-литовских войск больших пожертвований в казну обители уже не поступало. Те средства, которые были в ее распоряжении, целиком уходили на поддержание существующих построек и на устройство и ремонт крепостных стен. И только с середины XVII века возобновляется строительство внутри монастыря: в 1645 году сооружается церковь Епифания, а в 1653 году при большой больничной палате — шатровая церковка св. Ефимия с маленькой однопролетной звонницей над крышей трапезной. Тогда же возводится и домик келаря — одно из интереснейших, прекрасно сохранившихся произведений гражданского зодчества той поры. Расположенное между монастырской трапезной и Преображенской церковью, это здание являлось своеобразным входом на обширную хозяйственную половину Кирилло-Белозерской обители.

Домик келаря, пожалуй, самая камерная постройка монастыря. Его можно сравнить с великолепно изваянной скульптурой, так красивы, так пластичны формы его Кажется, что и тонкие изящные наличники, и массивные слегка искривленные лопатки, и пологая неровная арка ворот вылеплены искусными руками ваятеля.

Дворовый фасад домика скромнее, без наличников и профилированных обрамлений. На второй этаж, где размещалось шесть кладовых помещений, вела деревянная крутая лестница. Нижний этаж был отведен под кельи

Пройдя под сводами ворот домика келаря, оказываешься на хозяйственной территории монастыря. Многие постройки здесь носили временный характер, нередко перестраивались, переносились, заменялись новыми. Поэтому не представляется возможным точно установить первоначальную планировку этой части. Известно, что главным зданием являлась трапезная палата, о которой уже говорилось раньше. В подклетах ее были сосредоточены: хлебня, где в двух больших печах выпекался хлеб для всей монастырской братии, кладовые с хозяйственной утварью, чулан для хранения лука, чеснока, соли и конопляного масла. Там же находилось два погреба «с выходы, где всходят братья квасу пити перед вечернею...»

Имеются упоминания в древних источниках, что между хлебней и «гарадовой стеной» располагались деревянные мучные амбары, перед которыми стояли три кельи где жили «хлебные старцы». К ним примыкали помещения, в которых грели воду для квашни.

Монастырские описи начала XVII века повествуют и о других несохранившихся постройках. За трапезной палатой, рядом с двумя каменными кельями, в которых жили подкеларник и чашник — лица, ведающие хозяйственными делами, размещались склады утвари. Монастырские описи дают любопытный перечень хранящихся там предметов: «рукомойник, лохань, медяные шенданы (подсвечники), сковоротки белые, замки вислые, топоры, клепики, чем рыбу режут, несколько дюжин торелок березовых, блюд расхожих...» Рядом со складами находились: «естовая палатка», из которой «отдовали про братьям и про гостям еству», и двухэтажное здание, в котором размещалась «сытная палатка», где ставили «квас медвяной», мастерские для изготовления свечей («воскобойня») и «сушило», где держали припасы круп.

Среди многочисленных маленьких палаток, келеичуланов и погребов выделялось здание монастырской каменной поварни. Оно было возведено в XVI веке. Со хранилась часть этого строения, примыкающая к Трапезной палате с северо-западной стороны. Стены по варни расчленены плоскими гладкими пилястрами, между которыми расположены окна. Карниз имеет маленький вынос, образованный напуском кирпича

С северо-запада к зданию примыкает сводчатый по греб, над которым в середине XVII века была возведена Оружейная палата. Тогда же к поварне со стороны «градовой стены» был пристроен корпус кухонных помещений. Часть этого здания стоит и в настоящее врем> Фасады его — простые, с типичными для русской архитектуры XVII века кирпичными наличниками

Кроме основной, в Кирилло-Белозерском монастыре имелись еще поварни: стрелецкая, княжая, гостиная и ряд других. Сосредоточены были эти. в большинстве случаев деревянные, сооружения здесь же

Как сообщают древние документы, на территории прилегающей к поварне, находились и небольшие кельи в которых жили «поваренные старцы» и «служебники» Вдоль северной стены монастыря тянулись каменные погреба, где держали продукты

Рассмотрением хозяйственной половины монастыре можно и завершить наше знакомство с архитектурными памятниками Успенского монастыря. И хотя позднее на его территории возвели еще несколько здании больничную палату с церковью, кельи и ряд хозяйственных корпусов, но все они были небольшими и в общем силуэте застройки не играли существенной роли

К юго-западу от Успенского монастыря, за корпусами его монашеских келий расположен Ивановский монастыре Он стоит на заросшем березами и вязами пологом холм» где некогда, по преданию, поселился Кирилл. Образование его было ознаменовано постройкой церкви Иоанна Предтечи в память рождения Ивана Грозного. Хотя монастырь и существовал самостоятельно, но во многом зависел от Успенского. В летописях можно найти сведения, говорящие о том, что Ивановский монастырь бьл чрезвычайно беден и что его «убогая братия» кормиласе «из большого Успенского монастыря». В XVII веке обо монастыря объединились.

По занимаемой площади Ивановский монастырь на много меньше Успенского. На его территории разме
щаются всего лишь несколько построек, из которых каменными вначале были только главная церковь — Иоанна Предтечи и небольшая трапезная с церковью Сергия Радонежского. Малая больничная палата, находящаяся у крепостной стены, за церквами, была сооружена значительно позже — в 30-х годах XVIII столетия на пожертвования императрицы Анны Иоанновны.

Возведение церкви Иоанна Предтечи началось в 1531 году, одновременно с храмом архангела Гавриила в Успенском монастыре. Поставлена она была на вершине зеленого холма, чуть выше существующей и поныне деревянной часовни, сооруженной, по преданию, самим Кириллом.

Сейчас вокруг церкви много деревьев. Поэтому рассмотреть ее можно только с одной стороны — от келий Успенского монастыря с правого берега узкой речки Сияги, заросшей высокой сочной травой и мохнатыми метелками.

В летние закатные вечера, когда лучи низкого солнца едва пробиваются сквозь листву берез и на поляну ложатся длинные тени от деревьев, отсюда открывается великолепный вид на храм. Среди уже потемневшей зелени ярко выделяется красный куб здания с белыми лопатками на фасаде и узорчатым барабаном. Несмотря на некоторые позднейшие перестройки, архитектура здания сохранила четкость и красоту пропорций, благородство линий и царственную величавость.

Как же выглядела Предтеченская церковь четыре с половиной века назад? Известно, что здание было белоснежным и завершалось четкими ярусами закомар и кокошников. Кроме центрального барабана со шлемовидной главой над юго-восточным приделом, посвященным Кириллу Белозерскому, возвышалась маленькая стройная главка с тонким и ажурным крестом. Над входами в церковь. там где ныне располагаются широкие окна, находились килевидные киоты, расписанные яркими бархатистыми фресками, с которых строго смотрели аскетичные лица святых.

Интерьер храма близок интерьеру церкви архангела Гавриила. В нем также ярко проявились новые приемы и формы, воспринятые русскими зодчими от итальянцев. Убранство храма было очень простым. Перед вторым рядом квадратных столбов, несущих арки светового барабана, вместо ныне существующего золоченого иконостаса XIX века, находился небольшой четырехъярусный тябловый с традиционным набором икон XV—XVI веков.

Рядом с главным храмом Ивановского монастыря в 1560 году была возведена «трапеза» с церковью в честь Сергия Радонежского. Ее сооружение осуществлялось местными каменщиками по образцу Введенской трапезной Успенского монастыря. Здание было построено на краю того же холма, где стоял и храм Иоанна Предтечи. Сейчас церковь Сергия обступили раскидистые старые березы и из-за их листвы едва можно заметить здание. Его архитектура сильно искажена переделками в XVIII—XIX столетиях. Храм кажется неуклюжим и грубоватым. Это впечатление усиливается мощными, вросшими в землю и защищенными тесом контрфорсами. Они появились спустя сто лет, в 1652 году, когда фундаменты южной части строения стали неожиданно оседать и в сводах появились многочисленные трещины.

Поправить церковь поручили местным мастерам во главе с подмастерьем каменных дел Кириллом Серковым. Работы оказались весьма сложными: стены и своды настолько разрушились, что их пришлось частично переложить заново, а чтобы впредь застраховаться от подобных случаев, были поставлены сильные контрфорсы. О ремонте церкви сохранилась запись чернеца В. Шекурина: «На меншом монастыре на горе у Иоанна Предтечи поделывали каменную трапезу с летние стороны трапезных окон с нижново порогу делали внова и до сводов и половину трапезы делали своды новые ж и перед трапезою паперть новую и около трапезы с летние стороны подвели для крепости три быки да з зимнюю сторону у паперти два быки каменных...»

По композиции и архитектурным формам постройка была аналогична подобным сооружениям XVI века. Высокий столп церкви Сергия Радонежского с низким алтарем и широкий корпус трапезной палаты покоятся на высоком подклете. Там размещались подсобные и хозяйственные помещения. Под квадратной сводчатой трапезной располагались погреба. Под самой же церковью стояли печи — от них по трубам нагретый воздух шел в трапезую палату и храм.

Интересно была решена верхняя часть церковного столпа. Возникновение ее связано с перенесением колоколов из разобранной в XVI веке деревянной шатровой «колокольницы», стоящей недалеко от трапезной палаты. В конце 1500-х годов над церковью был надстроен звоновый ярус, с широкими полуциркульными арками, выходящими на три стороны, в которые и были помещены колокола.

Храм завершали две главы: центральная и маленькая над внутренним приделом Дионисия Глушицкого. Переход от звонового яруса к центральному барабану осуществлялся одним рядом маленьких кокошников. К сожалению, верхняя часть здания до нас не дошла.

В начале XVII века на территории Ивановского монастыря находились еще семь братских келий, две больницы и деревянная поварня с погребами. Постройки эти не сохранились.

Все сооружения Кирилло-Белозерского монастыря, как уже указывалось, окружены каменными стенами. История создания их сложна.
Первые стены монастыря были деревянными и представляли собой, видимо, высокий бревенчатый частокол. По мере расширения обители появилась необходимость в более сильных оборонительных укреплениях. Уже в XVI веке началась постройка каменных стен.

Возводились они не сразу. Сначала стены с башнями охватили Успенский монастырь, затем — и Ивановский.
Успенский монастырь был обнесен двухъярусной каменной, более пяти метров высоты, стеной. В части ее, выходившей на Сиверское озеро, в нижнем ярусе, со стороны монастыря имелись большие арочные ниши с прорезанными в них бойницами. Во втором ярусе также были бойницы, к которым стрельцы могли подходить по консольному деревянному настилу.

Главные башни Успенского монастыря располагались на угловых участках стены. Те из них, которые выходили на озеро и находились в наименее угрожаемом при осаде неприятелем положении, — в плане четырехугольные. Стоящие же со стороны суши — многогранные либо круглые. Эта форма башен позволяла обеспечить круговой обстрел.

На юго-западном мысу, глубоко вдающемся в озеро, и поныне возвышается квадратная Свиточная башня с красивым высоким тесовым шатром. Она получила свое название от подбашенной кельи, где жили монахи, которые «мыли на братию свитки» (одежду). Находящаяся на другом углу озера, тоже квадратная, башня называлась Мереженной. Она сохранилась только в своей нижней части. К ней со стороны монастыря примыкала рыбная палатка, в которой чистили рыбу и хранили сети — мережи.

Там, где сходились стены, идущие от Святых ворот и Мереженной башни, была воздвигнута самая высокая из монастырских башен — восьмигранная Грановитая с боевыми часами. Она имела шатровую кровлю, крытую тесом. От этой постройки сохранился только небольшой фрагмент. Четвертая угловая башня называлась Круглой, или Мельничной — около нее находилась водяная мельница. В помещении под башней жила монастырская «прислуга, что солод ростят». Впоследствии строение это было почти полностью разобрано.

В более позднее время в монастыре было возведено еще несколько башен, но уже меньших по размеру. Среди них наиболее интересные — Хлебная и Поваренная, расположенные между Водяными воротами и Мереженной башней.

Все стены и башни монастыря были украшены бегунцом, нишками, поребриком — узором из кирпича, характерным для построек Кирилло-Белозерского монастыря XV—XVII веков. А на фасадах башен Мереженной и Грановитой были кроме них и балясины, вставленные в крестообразные углубления.

На отдельных участках стен эти орнаментальные ленты отчетливо видны и сейчас. Они располагаются под бойницами и образуют красивые светотеневые пояса, оживляющие суровую замшелую кладку.

Стены Ивановского монастыря сооружались позже стен Успенского. Они были ниже и тоньше, обходного яруса не имели. В стенах располагалось двое ворот: одни были обращены к озеру, другие — Святые — стояли рядом с Круглой башней. Над Святыми воротами возвышалась четырехугольная башня, завершенная крестом. Кроме надвратной, в ограде Ивановского монастыря имелось еще три башни.

До нас дошли только часть стены Ивановского монастыря, выходящая на озеро, и одна приземистая четырехугольная башня — Глухая, или Котельная. Она несколько напоминает Свиточную, но в большей степени декорирована. Двенадцать поясов кирпичного орнамента, проходящих под бойницами и карнизом, делают башню нарядной и праздничной. Тяжелая железная кровля со шпилем сооружена уже в середине XIX века. В нижнем этаже этой башни размещалась воскобойная палатка. Там делали свечи и «били» воск. Жили же монахи, «которым была приказана воскобойня», рядом, в небольшой келье, пристроенной к башне.

К началу XVII века башни и стены Кирилло-Белозерского монастыря уже не отвечали требованиям, предъявляемым к фортификационным ссоружениям того времени. Они были низкими, недостаточно прочными и маломощными. В связи с начавшейся интервенцией польско-литовских войск потребовалось принять меры для усиления обороноспособности монастыря. Необходимо было срочно укрепить стены. В 1610 году «по Приказу игумена Матфея и по приговору старцев соборных старец Еустафий Григорьев да старец Феодосий Борков наименовал казаков каменщиков и подъемщиков, около монастыря подчинивали города и вдоль стены вверх прибавили...» Кроме этого, к стенам с внутренней стороны вдоль всего «подошвенного» боя были пристроены низенькие арки, шириною около метра. Они подпирали и расширяли стены, а также служили опорой для деревянных ходов-помостов.

Очень важное оборонительное значение для монастыря имело сооружение у его стен со стороны Вологодской дороги острога. Эта небольшая, треугольная в плане крепость с двумя башнями — Мясницкой и Острожеской, не сохранилась.

Усилия, направленные на укрепление монастыря, не пропали даром. В тревожный 1612 год, в конце августа, перед стенами Кирилловой обители неожиданно появились литовцы. Осадив монастырь, они подожгли находившиеся за его пределами «дворцы и мельницы, и онбары, и кожевни, и всякие монастырские службы...» Однако, видимо, устрашившись мощных крепостных укреплений, литовцы отступили.

Спустя три месяца, в ночь на 5 декабря, литовцы под предводительством пана Бобовского опять подходили к стенам Кирилло-Белозерского монастыря и пытались его штурмовать. Но и на этот раз, поняв всю тщетность предприятия, отошли в сторону Каргополя. Однако передышка оказалась кратковременной. Ранним морозным утром 10 декабря «сполошный» колокол Кирилло-Белозерского монастыря вновь известил о приближении неприятеля. На заснеженных Вологодской и Белозерской дорогах почти одновременно показались вооруженные отряды человек в семьсот. Впереди одного из них ехал полковник Кристоп Песоцкий.

Пан Песоцкий замыслил совершить то, что не смогли сделать его предшественники, — взять приступом богатый Кирилло-Белозерский монастырь. «Не устояли от нас Москва и Великий Новгород и иные многие городы, Кириллову монастырю от нас не устояти...», —так рассуждали предводитель отряда и его сотники, паны Васко, Лаврик и Марко.

Подойдя к монастырю, литовцы расположились на капустных огородах. В ночь на 11 декабря, сосредоточив свои главные силы на льду Сиверского озера, за два часа до рассвета они подошли к борозде — бревенчатому, выступающему над водой частоколу, вбитому перед стенами в дно озера. Казалось, взять такое примитивное укрепление было делом несложным. Однако и этот рубеж для интервентов оказался неприступным. Несмотря на отчаянные усилия, бревна, сплошь покрытые толстыми наледями, невозможно было преодолеть. Напрасно враги старались забросать борозду тесом, соломой и снегом. Не спасли положения и длинные деревянные лестницы. Монахи — местные и пришедшие под защиту кирилловских стен из Ферапонтова монастыря, окрестные дворяне, служилые люди и даже дети стойко защищали монастырь. Осажденные стреляли из пищалей и пушек, установленных на башнях. Они быстро тушили пожары, возникавшие то тут, то там от «нарядных стрел», которые пускал неприятель.

Приступ продолжался более двух часов. Потеряв около ста человек убитыми, в числе которых оказался сам предводитель пан Песоцкий и его двоюродный брат Лаврик, иноземцы опять вынуждены были отойти. Не раз еще враги пытались штурмовать монастырь, но он оказался неприступным. Замыслы противника овладеть этой твердыней неизменно проваливались.

После столь тяжелых испытаний потребовалось усилить стены Кирилло-Белозерского монастыря. Часть их. выходившую на озеро и обветшавшую в связи с подмывом фундаментов и сильной осадкой, переложили и укрепили мощными и частыми контрфорсами. Стену от Свиточной башни в сторону острога, обрушившуюся в 1660-х годах, заменили новой.

В середине XVII столетия в монастыре начали сооружение стен так называемого Нового города. В указе 1653 года московский царь Алексей Михайлович заявил, что создание Нового города является делом государственной важности. Кирилло-Белозерский монастырь должен был превратиться в военную крепость, охраняющую северную торговую магистраль от посягательств европейских государств. Кроме того, крепость должна была стать опорным пунктом для войск Алексея Михайловича, во время правления которого происходили народные волнения. На сооружение Нового города царь ассигновал 45 ООО рублей. Строить его предполагали по образцу Троице-Сергиевой лавры.

С 1653 по 1682 год возводятся стены. Работы вели монастырские каменщики во главе с Кириллом Серковым.

Сооруженный Новый город расширял территорию монастыря до 12 гектаров. Три его стены с четырьмя глухими и двумя проезжими башнями охватили монастырь с северо-востока.
Стены и башни Ноаого города стоят и поныне. Со стороны Ивановского монастыря, у озера, расположена шестнадцатигранная Кузнечная башня. На другом конце стены, со стороны Вологодской дороги — восьмигранная Вологодская. Северная башня — Ферапонтовская, или Московская —; самая высокая из всех, также шестнадцатигранная и, наконец, рядом со старой Мереженной башней — Белозерская, обращенная в сторону города Белозерска.

Главные ворота в Новый город расположены под Казанской башней. Раньше они имели две пары створок, между которыми, в случае осады, можно было опускать железную решетку. Башня, стоящая в центре северной стены, также имела проезд. В связи с формой проезжей части башня получила название Косой. После обвала верха в XVIII веке проезд был заложен.

Первоначально башни Нового города имели тесовые покрытия. Каждая угловая башня увенчивалась шатром и завершалась небольшим смотровым фонариком с полуциркульными окнами. Существующие сейчас шпили появились позднее.

Стены башен гладкие. Их поверхность оживляют лишь ряды бойниц. И только одна — Вологодская имеет богатый декор. Профилированные кирпичные тяги членят стены башни по вертикали. На углах и гранях — выступающие лопатки. Они завершаются поясом из полукруглых арочек. Выше ряд узких окон-бойниц с декоративными перспективными квадратами между ними. Низкие рельефные детали не нарушают монолитности башни, но придают ей торжественный нарядный вид.

Все угловые башни Нового города многоярусные. Первый ярус перекрыт сводом, смыкающимся вокруг центрального кирпичного столба, доходящего до верха башни. Со второго яруса столб остается полым. По деревянной лестнице, расположенной внутри него, можно подняться на любую высоту башни. Перекрытия всех других ярусов представляли собой конструкции из деревянных балок с бревенчатым настилом.

Большой интерес представляют стены Нового города. Средняя высота их — 10,8 м, при ширине 6,76 м. Они имеют три яруса. Первый ярус или «ярус подошвенного боя» представляет собой закрытую галерею, состоящую из мелких помещений с амбразурами и квадратными бойницами в стенах. Тыловые и фланговые бойницы предназначались на случай прорыва вражеских войск внутрь крепости. Второй и третий ярусы со стороны двора открыты. Они также являются своеобразными галереями с амбразурами в крепостной стене.

Между Белозерской и Косой башнями в первом ярусе стен располагаются большие помещения, чередующиеся с мелкими. Эти сводчатые кельи, видимо, использовались как своеобразная гостиница для приезжающих в монастырь. Других строений в приделах стен Нового города не было.

Сооружение Нового города — последний этап в строительстве Кирилло-Белозерского монастыря. С конца XVII века обитель утрачивает свое былое значение.

Кирилло-Белозерский монастырь — ценнейший памятник древнерусского зодчества. Каждое сооружение монастыря, будь то храм, трапезная палата или просто стена, органично входит в архитектуру всего комплекса. Поразительного художественного единства древние мастера достигли не только применением общих декоративных мотивов — узорных кирпичных лент на барабанах церковных глав, апсидах, карнизах башен и стен. Они сумели найти композиционный строй целого, определяющийся соразмерностью объемов отдельных зданий, красотой их пропорций, выразительностью силуэтов.

Зодчие, создавшие свои произведения в Кирилловском монастыре, находились в общем русле архитектурно- строительных проблем Руси. Они жадно впитывали все новое, много искали, смело экспериментировали и несомненно влияли на архитекторов и строителей таких соседних городов, как Белозерск, или монастырей — Спасо-Прилуцкий, Спасо-Каменный и др.

Ансамбль Кирилло-Белозерского монастыря — великолепный памятник культуры прошлого, дошедший до нас из глубины веков. Он, так же как Новгородская София, Изборская крепость или кремль Ростова Великого, — наша национальная гордость.

Читать 1-ю часть http://chillitalks.com/page/kirillo-belozerskij-monastyr-part1
Читать 2-ю часть http://chillitalks.com/page/kirillo-belozerskij-monastyr-part2