На северо-западе нашей Родины, в Вологодской области, расположен небольшой старинный городок — Кириллов. Здесь вот уже несколько веков, отражаясь белоснежными стенами и башнями в спокойной глади Сиверского озера, стоит Кирилло-Белозерский монастырь — один из замечательных памятников древнерусского зодчества.

В Кириллов можно проехать на рейсовом автобусе либо пароходе от Череповца или Вологды. Это самый простой и легкий путь. Однако каждый, кто, следуя пароходом по реке Шексне, сойдет в тихом селении Горицы и предпочтет более далекую дорогу, не пожалеет об этом. То, что представится его взору, оставит сильное и яркое впечатление.

Дорога к монастырю от Гориц идет через покрытую валунами и заросшую шиповником лесистую гору Мауру. С ее вершины открываются бескрайние суровые дали. До самого горизонта, теряющегося в сизоватой дымке, простираются густые леса. Сквозь их темнеющую зелень нет-нет да и блеснет маленькое лесное озерко или болотце со стоячей водой. Кое-где леса расступаются, открывая сверкающие изумрудной зеленью низинные луга или волнующиеся на ветру желтоватые полоски ржаного поля.

С вершины Мауры как на ладони виден серебристый серп Сиверского озера и около него Кирилло-Белозерский монастырь. Его мощные башни, словно окаменевшие грозные стражи-богатыри, зорко охраняют землю, на которой происходили многие волнующие, порой трагические, но уже давно забытые события минувших столетий.

Сюда, к берегу Сиверского озера, как повествует житие Кирилла, в один из дней 1397 года спустились по извилистой тропе с горы Мауры монахи Кирилл и Ферапонт. Их трудный и долгий путь лежал от московского Симонова монастыря, который они покинули, решив «далече от мира уединиться».

Облюбовав место на высоком холме, Кирилл построил себе жилище. Его сподвижник Ферапонт отправился дальше на север.

«Место же оно, идеже святый Кирилл вселился, бор бяше велии чаша и никому же от человек тоу живоущоу. Место оубо мало и кроугло, но зело красно всюду яко стеною окружено водами». Так рассказывает летопись о возникновении Кирилловой обители.

Однако в действительности все обстояло несколько иначе. Окрестности Сиверского озера в конце XIV века были не такой уж необитаемой и глухой местностью, и приход Кирилла в Белозерский край обуславливался не стремлением уединиться. Бывший архимандрит Симонова монастыря Кирилл выполнял определенную миссию московского князя, связанную с овладением Белозерьем. Отсюда начинались все важнейшие пути, по которым шла бойкая торговля Великого Новгорода с северными русскими вотчинами и европейскими странами. Через озера Воже, Лача и реку Онегу, а также по Сухоне и Северной Двине шли дороги на Белое море. Здесь же начинался и путь на Восток — к Каменному поясу и в Сибирь. За обладание этой ключевой территорией долгое время шла ожесточенная борьба между Новгородом и Москвой.

Овладение Белозерскими землями, глубоко вклинившимися в новгородские владения, давало возможность Московскому княжеству получить удобную позицию для наступления на Новгород. С этой целью, а также для присоединения новых вотчин московские князья и проводили политику колонизации Белозерья. В осуществлении ее особую роль призваны были сыграть монастыри. Целая сеть монастырей покрыла в XIV—XV веках Белозерское княжество. И самым крупным из них был Кирилло-Белозерский.

По свидетельству самого Кирилла, «безмолвствовать» ему пришлось недолго. К его землянке стали стекаться богомольцы и единомышленники. Вскоре возник маленький монастырь. Была сооружена и первая деревянная церковь Успения.

Понимая огромное значение монастыря, Кирилл незамедлительно приступил к собиранию земель. Сохранилась одна из купчих, которая гласит: «Се аз игумен Кирилл, доложа Есипа Иванович Тиуна княжь Юрия Васильевича, купил есми в дом Пречистей Богородице, у Нестерка у Мямли деревню и с иными землицами и с поженками, которыя землицы и поженки доселе тянули к той деревне и с тою поженкою, которую Нестерко выменял в Ондрееве наволоке; и землица Прибудово, да Меся- цево: а дал есми три рубли и сорок бел, да овцу пополнка; а серебро платил от игумена чернец Варсонофей».

Благодаря последовательно проводимой земельной политике, присоединяя не только дареные и пожертвованные участки, но и наделы, принадлежащие крестьянам и мелким землевладельцам, Кирилло-Белозерский монастырь стал уже в XVI веке богатейшим феодалом края.

Тогда же монастырь начал облачаться в мощные оборонительные укрепления. К этому его обязывала роль, которая возлагалась на него Московским государством. Он являлся одним из форпостов на северных торговых путях и был призван защищать интересы русского государства в борьбе со Швецией и другими странами, зарившимися на богатства северных земель Руси. Не случайно Кирилло-Белозерский монастырь значился в ряду великих царских крепостей наравне с Троице-Сергиевым и Соловецким. Не раз он сдерживал ожесточенные

приступы.

Схематический план Кирилло-Белозерского монастыря
А — Большой Успенский монастырь: Б-—Малый Ивановский монастырь; в — острог; Г — Новый город. 1 — Успенский собор; 2 — церковь Владимира; 3 — церковь Епифания: 4 — церковь Кирилла; 5 — церковь архангела Гаврила; 6 — колокольня; 7 — церковь Введения и трапезная палата: 8 — домик келаря: 9 — поварня; 10 — поваренные кельи; 11 — Мереженная башня; 12 — Поваренная башня; 13 — Хлебная башня: 14 — Водяные ворота с надвратным храмом Преображения; 15 — Духовное училище (кельи); 16 — Большая больничная палата; 17 — церковь Евфимия; 18 — Свиточная башня; 19 — Рыболовецкая палатка; 20 — Монастырский архив (кельи); 21 — Священнические кельи, 22 — Круглая башня; 23 — башня острога; 24 — монашеские кельи; 25 — Святые ворота с надвратной церковью Иоанна Пествичника; 26 — Казнохранилище; 27 — архимандричьи кельи; 28 — Грановитая башня: 29 — церковь Иоанна Предтечи; 30 — трапезная церковь Сергия Радонежского; 31 — сень над крестом, стоящим над первоначальной кельей Кирилла; 32 — сень над деревянной часовней Кирилла; 33 — Малая больничная палата; 34 — Котельная башня; 35 — Кузнечная башня; 36 — Вологодская башня; 37 — Казанская башня; 38 — Фералонтовская (Московская) башня; 39 — Косая башня; 40 — Большая Мереженная (Белозерская) башня; 41 —церковь Ризположения из села Бородавы: 42 — мельница из села Щелкове иноземцев.

Особенно яростными были попытки литовских, а затем польско-шведских интервентов овладеть монастырем в 1612 году. Однако после неудачного кровопролитного штурма и длительной осады враг, понеся огромные потери, вынужден был отступить и даже отказаться от мысли захватить обитель.

Но не только ратными подвигами знаменит Кирилло-Белозерский монастырь. С давних времен он был известен и как крупный культурный центр. Здесь велись летописи, переписывались старинные книги. В библиотеке хранились редчайшие древние рукописи. В художественных мастерских создавались иконы для храмов и келий монастыря, а также близлежащих обителей и жителей окрестных селений. В монастыре работали прославленные иконописцы, как Дионисий Глушицкий, мастера фресковой живописи — Любим Агеев, старец Александр и его ученики Никита и Емельян.

Однако особую славу монастырю создали его архитектурные сооружения: храмы, кельи, башни и стены. Комплекс Кирилло-Белозерского монастыря складывался и развивался в течение многих столетий. И все же, несмотря на разновременность построек, он оставляет впечатление единого художественного целого.

Когда смотришь на монастырь с горицкой дороги, которая спускается к озеру, то невольно в первую очередь обращаешь внимание на его стены и башни. Они четко рисуются на фоне листвы старых разросшихся деревьев, почти совершенно скрывших строения монастыря. Рядом с темной зеленью белые стены и башни издали кажутся выточенными из полупрозрачного чуть розоватого камня. Несмотря на их тонкие очертания и некоторую изысканность пропорций, ощущаешь мощь и неприступность монастырских укреплений. Это чувство усиливается, когда подойдешь к ним вплотную.

Но не суждено было с этих стен греметь пушечным выстрелам. Возведенные в XVII веке, они явились последней частью, завершающей весь ансамбль, и остались лишь оградой, оберегающей от любопытного взора жизнь монашеской братии. Поэтому не с этих стен и башен следует начинать знакомство с архитектурой Кирилло-Белозерского монастыря. Соблюдая историческую последовательность сложения всего комплекса, мы расскажем о них позже.

Наиболее древняя часть монастыря располагается вдоль берега Сиверского озера. Это так называемый Старый город, состоящий из двух монастырей: Успенского и Ивановского. В середине XVII века к северо-восточной части его, в связи с постройкой стен, была присоединена большая территория, названная Новым городом.

Первоначально Кирилло-Белозерский монастырь располагался на небольшом мысу, вдающемся в Сиверское озеро и ограниченном с суши узкой речкой Свиягой. Здесь находились основные его сооружения. Центральное место было отведено Успенскому собору, давшему название монастырю, рядом располагались другие церкви и трапезная. Их опоясывали жилые помещения-кельи, хозяйственные постройки, больничные палаты. Далее шло кольцо крепостных стен, за которыми простирались земельные владения монастыря.

Сейчас, чтобы попасть в эту древнюю часть обители, называемую Успенским монастырем, надо сначала войти на территорию Нового города через ворота Казанской башни, находящейся в восточной стене. Тенистая аллея старых кряжистых берез ведет к древнему входу в Успенский монастырь — Святым воротам. Пройдя их, оказываешься перед главным храмом всего ансамбля — Успенским собором, торжественным и величественным.

Каждого, кто видит собор, поражает чрезвычайная сложность объемов здания и отсутствие единства его частей. Это впечатление создается из-за многочисленных поздних пристроек, тесно обступивших древнее ядро храма.

Интересна история создания Успенского собора. Каменному зданию храма предшествовали две деревянные церкви. Первая из них была, как уже говорилось выше, возведена вскоре после основания монастыря. Она была посвящена «Успению пречистой богородицы», так же как и главный храм московского Симонова монастыря. В середине XV века эту церковь за ветхостью заменили новой, также деревянной. Но во время пожара в 1497 году она сгорела. В том же году игумен Кирилло-Белозерского монастыря Макарий вызвал из Ростова Великого двадцать «стенщиков» и каменщиков во главе с Прохором Ростовским и поручил им построить «церковь каменну» на «место» прежней.

Сооружение каменного храма для ростовских зодчих было делом привычным. Как отмечается в летописи, всего лишь один строительный сезон понадобился мастерам для его возведения. За пять месяцев среди низких бревенчатых монастырских строений вырос каменный великан. Осенью 1497 года в Успенском соборе уже шла служба. Летописец, всегда рассудочный и скупой на похвалы, назвал эту грандиозную постройку «Церковью великой».
Вскоре после возведения Успенский собор стал обрастать приделами и утратил свою стройность и строгость. В 1554 году к соборному храму был пристроен Владимирский придел, несколько позже, во второй же половине XVI века к его юго-восточному углу примкнула церковь над гробницей Кирилла, а в 1645 — рядом с Владимирской придельной церковью появился храм Епифания.

В XVIII и XIX веках собор подвергся значительному искажению. Его увеличили с западной стороны пристройкой с полукруглым притвором. У южной стены на месте разобранного придела XVI века было выстроено сооружение, подражающее столичной архитектуре конца XVIII столетия.
Сейчас, глядя на храм, трудно представить себе, каким он был сразу после сооружения. Только мысленно убрав все поздние наслоения, можно в какой-то степени воссоздать его первоначальный облик.

Не вызывает сомнений, что Успенский собор был близок к церковным постройкам раннемосковского зодчества, особенно соборным храмам таких наиболее крупных монастырей, как Симонов и Троице-Сергиев. Непосредственным же прообразом Успенского собора Кирилло- Белозерского монастыря, вероятно, были первые каменные культовые постройки Белозерья — Спасо-Преображенский собор Спасо-Каменного монастыря (1481 г.) и храм Рождества богородицы Ферапонтова (1490 г.).

Здание представляло собой куб, увенчанный зубчатой короной кокошников. Над ним возвышался цилиндр могучего барабана с узкими щелями окон. Окрыт он был «железом немецким», а «крест на церкви медян золочен».

Стены собора были лишены каких-либо украшений. Каждый фасад разбивался на три части узкими плоскими лопатками, которые вверху через своеобразные ступенчатые капители, выложенные из трех рядов кирпича, переходили в завершающие объем здания килевидные арки. Эти арки, вместе с закругляющимися около них частями стены, не образовывали обычных закомар, так как они не совпадали со сводами храма, а находились несколько выше их и потому являлись лишь «закомаровидными» стенками.

Одним из немногих декоративных элементов, несколько смягчающих суровый облик стен, был широкий орнаментальный пояс, расположенный между пилястрами. Подобно карнизу, он как бы завершал верхние грани куба здания. Узорный пояс включал мотивы, часто встречающиеся и в московской и в новгородской архитектуре, — кирпичные полочки, керамические балясины, дорожки из красных терракотовых плиток с рельефным орнаментальным рисунком в виде лилий и растительных побегов. Такие же декоративные ленты украшали верхние части алтарных апсид и барабан храма.

Успенский собор имел три входа: главный — западный и два боковых. Это были белокаменные перспективные порталы, часто встречающиеся и в раннемосковских церквах. Они состояли из полукруглых колонок, чередовавшихся с прямоугольными уступами. На одной трети высоты колонки украшали большие резные бусины. Завершались колонки и выступы сноповидными капителями, на которые опирались архивольты стрельчатых арок. Двери были деревянными, обитыми кованой медью. Сейчас из всех порталов сохранился только один, западный, да и тот находится внутри притвора, построенного в XVIII веке.

В настоящее время, как уже говорилось, Успенский собор сильно искажен разновременными пристройками. Кроме того, здание потеряло характерное покрытие по «закомаровидным» стенкам. Его заменила тяжелая, скрывающая собой часть центрального барабана четырехскатная кровля. В XVIII веке на месте древнего шлемовидного завершения появилась, существующая и поныне, двухъярусная, сложного рисунка глава. Однако центральное ядро собора, его основные объемы — куб и мощный цилиндр светового барабана сохранились. На этих древних частях храма можно увидеть килевидные профили арок, плоские, членящие здание лопатки и декоративные каменные пояса. К сожалению, сейчас их четкому восприятию мешает толстый слой побелки, почти совершенно скрывший изящный рисунок балясин и чеканный орнамент древних терракотовых плиток.

Осматривая Успенский собор, нельзя не заметить низкие одноэтажные пристройки на северном и частично западном фасадах. Это — паперти, сооруженные на рубеже XVI—-XVII веков. Подобные паперти здесь существовали и ранее, но к концу XVI века они обветшали, и на их месте были построены новые, ныне существующие. Об этом повествует рукопись монастырской библиотеки: «3 дву сторон у церкви паперти каменные ветхи, крыты тесом. А делал паперти старец Леонид старых место».

Наличие и характер папертей обусловлен укладом монастырской жизни. Сюда собиралась вся многочисленная братия обители на так называемый «Черный собор», чтобы выбрать игумена или решить другие важные дела. Поэтому паперти, рассчитанные на большое количество присутствующих, строились просторными, с несколькими окнами, а «в окошках окончины слюдные, большие». Это были, по сути дела, широкие галереи, залитые светом, где окнами служили огромные срочные проемы. Позднее проемы заложили, оставив лишь небольшие узкие окна Следы арок и теперь можно заметить на наружных стенах

Та важная роль, которая отводилась папертям Успенского собора, обязывала зодчих сделать их не только вместительными, но торжественными и нарядными. Поэтому стены и потолки этих помещений в XVII веке были расписаны фресками.

Превосходно сохранились на стенах северной паперти «Апокалипсис», «Рай» и др. В хорошем состоянии также фрески, находящиеся в двух небольших помещениях около западной паперти. Они расположены по бокам входной пристройки. Особого внимания заслуживает «Успение богоматери».

Сюжет ее развивается повествовательно. В центре росписи фигура усопшей богоматери, лежащей на невысоком ложе на фоне зубчатой стены. У ее изголовья и в ногах склонившиеся апостолы и святители с книгами в руках. Позади них выходящие из портала здания плачущие жены. За ложем возвышается Христос, принимающий в виде запеленутой фигурки душу богоматери. На переднем плане, более мелко изображен ангел, отсекающий мечом руку Авфонию, пытающемуся опрокинуть ложе. Над Христом, в верхней части фрески, два ангела поддерживают возносящуюся «во славе» богоматерь. Все пространство вокруг нее заполнено облаками, на которых ангелы несут коленопреклоненных апостолов со всех концов земли к ложу умершей. Еще выше — две фигуры архангелов, склонившихся, чтобы принять душу богоматери в рай.

Композиция фрески была подсказана художнику самой формой стены. Сообразно ее членению мастер как бы разделил изображение на две части. Нижнюю часть с фигурой лежащей богоматери, где действие развертывается медленно, он заключил в спокойную форму прямоугольника, близкого к квадрату. Неяркая по цвету, она предельно насыщена фигурами и архитектурными формами. Здесь художник сумел найти тот линейный и цветовой ритм, который выражает всеобщее настроение скорби и печали.

Читать 2-ю часть http://chillitalks.com/page/kirillo-belozerskij-monastyr-part2
Читать 3-ю часть http://chillitalks.com/page/kirillo-belozerskij-monastyr-part3